Елене Ивановне Подберезкиной, строгому финансовому директору, казалось, жизнь расписана по графикам и отчетам. Но однажды, в чужом городе, всё перевернулось. В аэропорту, среди суеты, она увидела его. Разговор за чашкой кофе длился всего час, но ощущался как целая жизнь. А потом он исчез, будто и не было. Ни имени, ни контактов — только смутное воспоминание и щемящее чувство упущенного шанса.
С этого момента её упорядоченный мир дал трещину. Спокойный расчёт сменился настойчивым, почти одержимым поиском. Логика оказалась бессильна: запросы в авиакомпании, смутные предположения о конференциях — ничего. Тогда в ход пошло то, во что она раньше не верила. Гадалки, астрологи, сонники — всё казалось теперь возможной нитью к нему. Подруги, сперва подшучивавшие, видя её отчаяние, подключились, роя связи своих знакомых.
Однажды на светском рауте ей представили другого — успешного, внимательного, стабильного. Она попыталась. Улыбалась, ходила в рестораны, но внутри оставалась пустота. Этот мужчина был как безупречный годовой баланс — всё сходится, но души нет. Она поняла: нельзя найти одно, подменяя его другим.
В надежде перезагрузиться Елена Ивановна сорвалась на ретрит — неделю молчания и медитаций где-то в горах. Там, в тишине, голос внутреннего контролёра наконец стих. Она смотрела на звёзды и не искала ответов. Просто была. И в этой тишине к ней стало приходить странное успокоение.
Она не прекратила поиски, но они изменились. Теперь она искала не только его. Она шла на курсы живописи, о которых давно мечтала, заблудилась в старом квартале своего же города, завела разговор с незнакомкой в парке. Жизнь стала объёмнее, острее. Она падала, ошибалась, набивала шишки, вставала и шла дальше. Уже не бежала сломя голову, а скорее прислушивалась к дороге.
И однажды, совершенно в другом месте и по совсем иному поводу, их пути снова пересеклись. Судьба? Случайность? Не важно. Важнее было то, что в тот момент Елена Ивановна уже не была той, что потеряла его. Она обрела себя — ту, что может быть не только сильной, но и уязвимой, не только расчётливой, но и живой. А это, возможно, и есть главный пункт любого назначения.
